Е. Славутин, В. Пимонов «Проблема происхождения языка в свете семиотики» (Часть I)

This paper explores the issue of the origin of language as part of a wider semiotic problem of sign production (semiosis). The authors argue that in order to transform a signal system of communication (in animals) into a sign system (human language) it is enough to apply a single special stop-signal (called inhibition operator), which is capable of inhibiting or blocking an automatic, reflexive response to signal, thus converting it into a sign.  The authors come up with a hypothesis that a territory marking signal in animals is a biological prototype of inhibition operator, represented in human culture by various forms of spatial prohibition, e.g. totem and taboo phenomenon or demonstrative gesture.
Keywords: origin of language, semiosis, signal, sign, inhibition, totem.

Е. Славутин, В. Пимонов «Проблема происхождения языка в свете семиотики» (Часть II)

Способность указательного жеста, соединенного со звуковым сигналом, именовать любые объекты и явления окружающего мира, позволяет сравнить с ним другой вид оператора торможения, который мы находим в системе тотемических представлений. В этой системе все действия коллектива приписываются тотему, в результате чего они утрачивают свою сигнально-коммуникативную функцию и приобретают знаковую. Таким образом, ритуальные действия первобытного коллектива становятся ритуальным текстом, то есть тем, что позже было названо мифом, героем которого стал сам тотем: «Тотемистическое мышление есть мышление автобиографическое:  для него миф – это тотем, а тотем – это каждый человек, взятый совокупно и раздельно. Есть только одно всеобщее собирательное «я», на лицо которого наброшена маска безличного хорового коллективизма; это,  грамматически, третье лицо множественного числа, которое, однако, является первым лицом единственного. Все, что происходит, происходит в тотеме: мир – его автобиография. Он движется и поет, но это рассказ о самом себе, всегда обращенный к самому себе» [Фрейденберг, 1997, с. 127]. О.М. Фрейденберг дает здесь наиболее общее и универсальное определение тотема как феномена, отражающего важнейшую стадию синкретического первобытного мышления. Мы же остановимся на основных свойствах тотема, которыми он обладает как оператор торможения. 

Е. Славутин, В. Пимонов «Загадка мифа об Эдипе»

Прорицания оракулов, встречающиеся в античных сюжетах, за редким исключением представляют собой не прямое, а образное предсказание, когда будущее представлено в нем не в явном и однозначном виде, а в форме двусмысленного образа, содержащего в себе скрытую альтернативную возможность развития будущих событий. 

Е. Славутин, В. Пимонов «Числовой код Пушкина»

Скрытые числовые построения представляют собой часть глубинной сюжетно-композиционный структуры ряда пушкинских текстов. Кроме своей изначальной функции — обозначения количества или количественного признака, — числительные и числа  в поэтике Пушкина приобретают свойства художественного образа, становясь частью смыслового пространства произведения, выступая в роли скрытой метафоры, шифрующей сюжетное действие произведения. Яркий пример подобного построения мы находим в «Моцарте и Сальери».

Е. Славутин, В. Пимонов «Загадка Гамлета»

Шекспира читать нельзя.
Чувствуешь себя блохой.
Виктор Шкловский. О теории прозы

М. Чехов «О любви в нашей профессии» (предисловие Е. Славутина)

Публичная лекция Михаила Чехова, прочитанная им в Голливуде за несколько недель до смерти, по смыслу, значению и глубине заключенной в ней идеи, бесспорно, может быть названа Театральным Евангелием 20-го века. Идея Любви как краеугольного камня в творчестве актера выходит далеко за рамки чисто профессиональной, цеховой и корпоративной деятельности, прорастая своими корнями к самим источникам вдохновения, варварски замутненным в наше время корыстью, тщеславием и пошлостью.

Е. Славутин, В. Пимонов «Структура сюжета»

Настоящая работа посвящена проблемам поэтики сюжета художественного произведения и, прежде всего, определению структуры минимального сюжета, то есть такой универсальной сюжетной единицы, которая одновременно представляет собой как самостоятельное неделимое сюжетное целое, так и основной конструктивный элемент любого сложного сюжетного построения.

Е. Славутин, В. Пимонов «Сон в летнюю ночь Треплева»

Сопоставление «Чайки» Чехова с «Гамлетом» Шекспира давно уже стало общим местом в литературоведении. Исследованы сюжетные параллели, аллюзии, реминисценции, скрытое и прямое цитирование, перекличка мотивов и схожесть линий четырех главных персонажей шекспировской трагедии с героями комедии Чехова. 

Е. Славутин, В. Пимонов «The Minimal Plot»

This article approaches the problem of minimal complete plot. We define the minimal complete plot as an indivisible integer of narrative (from the point of view of its semantic significance for creating an independent nucleus of plot as a whole), on the one hand, and the main structural element of any complex plot composition on the other hand.

Е. Славутин, В. Пимонов «Профетический сюжет»

Мы исходим из постулата, что в художественный текст всегда встроена – в явном или скрытом виде – профетическая структура. Сюжет начинается в той точке, где есть предсказание или предвестие будущих событий, а завершается, когда предсказание сбывается, то есть актуализуется. Реализация сюжета всегда связана с присутствием в произведении явной (предсказание, гадание, вещий сон) или скрытой (предвестие, предчувствие, предзнаменование) профетической структуры. 

Е. Славутин, В. Пимонов «Структура мифа о Нарциссе»

В наиболее распространенном варианте мифа о Нарциссе, известном в изложении Овидия, прорицатель Тиресий предсказывает судьбу Нарцисса. На вопрос о том, «много ль он лет проживет и познает ли долгую старость» (III, 347) [3; c. 64] (в оригинале: an esset tempora maturae visurus longa senectae – то есть, достигнет ли зрелого возраста и увидит ли долгую старость), Тиресий отвечает: si se non noverit (в русском переводе С.В. Шервинского: «Коль сам он себя не увидит» (III, 348) [3; c. 64]. В английских вариантах перевода этого места смысл слов прорицателя передан более точно: If he does not discover himself или If he does not know himself, что означает: «если не познает самого себя». Однако ни русский перевод Шервинского, ни английский перевод не передают глубинного смысла слов Тиресия, заключенного в оригинальном латинском тексте Овидия: si se non noverit.